Библиотекарь

Леонид Баткин. Итальянские гуманисты: стиль жизни, стиль мышления

На прошедшей неделе я прочитал небольшую книгу одного из ведущих советских, а теперь русских исследователей Ренессанса Леонида Михайловича Баткина «Итальянские гуманисты: стиль жизни, стиль мышления» [1]. Прежде чем перейти к тексту книги, хочу коротко рассказать об авторе.


Леонид Баткин – международно признанный историк культуры и литературовед. В свое время его исследования не были приняты советской искусствоведческой школой. Леонид Баткину не дали защитить докторскую диссертацию, и в 1967 году он был уволен из Харьковского института искусств за «грубые идеологические ошибки», в том числе за «пропаганду чистого искусства и формализма». Ученая степень доктора исторических наук была присуждена Леониду Михайловичу в 1992 году по совокупности работ на тему «Итальянское возрождение как исторический тип культуры». С 1968 является сотрудником Академии наук. Лауреат премии по культуре за 1989 Совета министров Итальянской республики за книгу «Леонардо да Винчи и особенности ренессансного творческого мышления». [2]


Кто же такие итальянские гуманисты? Ответ на этот вопрос Леонида Баткина ищет в первой части книги. В первую очередь гуманисты – это не интеллигенция. Во всяком случае это не интеллигенция в советском понимании. При том, что гуманистов очевидно объединяет причастность к интеллектуальному труду, они не становятся профессиональным объединением. А ведь именно профессиональные объединения составляли основные социальные институты во времена средневековья и не утратили своей силы в XVI веке. Гуманистами становились аристократы, священники, преподаватели, политические деятели, ученые, переписчики, военные, ремесленники, объединяющим же фактором для них становился интерес к классической словесности: studia humanitatis. Для гуманиста на первый план выходит не ufficio, профессиональная деятельность, обеспечивающая общественное положение, а ozio, досуг. Для гуманиста труды на досуге становятся настолько большой ценностью, что многие по достижении финансовой независимость оставляют профессиональную деятельность и посвящают филологии всего себя. Более того, то время, которое гуманист проводил в праздности, как бы отторгалось от него.

«Если кто... использует время время в учении, размышлениии и в занятиях достохвальными вещами, тот делает время своим; а кто упускает час за часом в безделье, без всякого благородного занятия, тот, конечно, его теряет.» – пишет Джанаццо.

Подобно крестьянину, возделывающему землю ради будущего урожая, гуманист культивирует почву своей души, чтобы взрастить те благородные семена, которые вложила в его сердце природа. Эта мысль становится лейтмотивом Ренессанса. Природа, как творение Бога, безусловна хороша, но несовершенно. На человека возлагается ответственность за возделывания природы (natura) и преобразовании ее в культуру. Это же становится фундаментом для демократии: мы не можем знать, какие потенции были заложены в того или иного человека, ведь их раскрытие – это результат постоянной титанической работы. Посредством studia humanitatis человек буквально созидал себя, делал себя homo.
Преображая себя, гуманисты преображали мир вокруг. Некая благородная игра становилась смыслом их жизни и сама жизнь становилась этой игрой. Общение, переписка, вырастали до своих идеальных форм, сам быт наполнялся символизмом. Для иллюстрации Леонид Баткин приводит и комментирует следующее письмо Марсилио Фичино

«Дом должен быть повернут на юг и восток, укрыт от жары и ветра, хорошо снабжен водой. Нужно сделать его укромном и вместе с тем оставить выход в открытое и полное воздухом пространство (т. е. поставить на грани уединения и общения). Нужно, чтобы вокруг были и леса и обработанные поля (т. е. и природа и культура).»

Свои собрания гуманисты предпочитали проводить в окружении гениев прошлого и богов, например в симпозиуме Академии Фичино присутствовало изображение Демокрита и Гераклита «...одного – смеющегося, другого же – . Чему смеется Демокрит? Тому же, над чем плачет Гераклит, – над толпой, чудовищным животным, безумным и жалким.»


Донато Браманте. Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит, 1477

Автор дает солирующее токование этому произведению искусства: «Смех и печаль выражали амбивалентность философской мудрости, ибо философ, рождающийся под знаком Сатурна, должен быть погружен в платоническую меланхолию, но созерцание высоких тайн и отрешенность от суетных забот дуруют ему также спокойную ясность.» Подобным символизмом были наполнены и работы Сандро Боттичелли, которыми он украсил стены вилл Медичи и Турнабуони [3]. В религиозных сюжетах ренессансное желание соединить настоящее с идеальным приводит ко все более глубокому вхождению фигур современников в пространство картины [4].
Амбивалентность распространилась на се сферы жизни гуманистического сообщества и яснее всего выразилось в «диалогах». Диалоги стали самым характерным литературным жанром для Ренессанса. Рассматривая историю диалога Леонид Баткин находит, что античные и схоластические диалоги по своей сути были монологичными. В диалогах Платона Сократ был единственным действующим лицом и носителем истины, остальные герои на правах статистов помогали Сократу огранить свою мысль в блистающий бриллиант. Схоластические диалоги имели дидактическую направленность: ученик спрашивал, учитель отвечал. Диалог кватроченто также становился игрой. Невозможно понять до конца како точки зрения придерживается тот или иной гуманист: они вполне могут поменяться местами и начать защищать точку зрения оппонента. Случается, что герой, начавший диалог, просто провоцирует своих товарищей, желая послушать красноречивую апологию. Назначением диалога становится не выявит верную и неверную точки зрения, а примирить тезис и антитезис в единый непротиворечивый синтез.

Гуманистическое мышление было противоречиво. На протяжении столетия ренессансная мысль вбирал в себя всевозможные источники, и каждый из них наделялся авторитетом: Святое Писание и классическая литература, труды восточных и западных богословов, астрологические трактаты и каббала, Платон и Гермес Трисмегист. «Ренессанс – это культура общения культур. Чем больше мы проникаем в оригинальность Ренессанса, тем яснее, что она выражалась в переходности» – заключает Леонид Баткин, и сразу же уточняет: «Переходность Ренессанса выражалась в оригинальности, а не в "сочетании" средневекового и новоевропейского, "старого" и "нового".»

____________________

[1] Итальянские гуманисты: Стиль жизни, стиль мышления / Л.М. Баткин. – М. : Наука, 1978. – 198 c., 8 с. илл.
[2] Биография Л.М. Баткина на сайте РГГУ.
[3] Толкованию творчества Боттичелли посвящено колоссальное количество трудов. Я могу рекомендовать книгу Георгия Сергеевича Дунаева. Сандро Боттичелли / Г.С. Дунаев. – М. : Изобразительное искусство, 1977. – 252 с. с илл.
[4] См. напр. сравнение фресок Джотто и Гирландайо в Искуство портрета и флорентийское искусство // Великое переселение образов / Аби Варбург
. – СПб. : Азбука-классика, 2008. – С. 55-[104]. – (Художник и знаток).